Гренландский кит охотоморской популяции

Наш проект существует с 2020 года, однако его основы были заложены в течение предыдущего десятилетия, благодаря работам прекрасного зоолога Ольги Шпак. Занимаясь исследованием белух в Охотском море, она также вела наблюдения и собирала данные о встречающихся ей гренландских китах. Благодаря ее публикациям мы знаем сейчас, где киты концентрируются летом, как проводят это время и чем занимаются и с какими проблемами киты потенциально сталкиваются каждый день.

Нужно, наверное, сказать, что гренландский кит — единственный из крупных усатых китов, прочно связанный с арктическими и субарктическими водами на протяжении всего жизненного цикла. Но ведь Охотское море – совсем не Арктика, какое тогда отношение имеют эти киты к дальневосточному региону?

Дело в том, что охотоморская популяция гренландских китов – это достаточно уникальная группировка, которая изолирована от других популяций вида, то есть, эти киты есть только в Охотском море, они тут живут круглогодично: мигрируют, рожают детенышей, кормятся. Генетические исследования кожи китов, которые проводились в нашем институте, и сравнение полученных данных с генетической информацией от других группировок, подтвердило эту гипотезу. Вероятно, в период климатических изменений в Плейстоцене киты проникли в Охотское море в поисках лучших местообитаний. Ну, а затем они тут остались, впоследствии будучи изолированными от остальных популяций, и сумели адаптироваться к нетипичным для себя условиям, ведь летом в мелководных заливах юго-западной части моря поверхность воды может прогреваться до 18 градусов! (В то время как в арктических морях летом гренландские киты бороздят воды с температурой в 2 градуса).

Гренландские киты — один из самых долгоживущих видов млекопитающих на планете: отдельные особи могут жить более 150–200 лет. При этом они изучены намного меньше, чем хотелось бы. Интересно, что догадкой к определению возраста у одной из особей послужило орудие времен китобойного промысла, который в свою очередь очень сильно повлиял на судьбу охотоморских китов. Во времена Российско-Американской Торговой компании и еще столетие после киты испытывали колоссальный прессинг со стороны китобойного промысла. Их биологические особенности - медленное передвижение, прибрежный образ жизни и большое количество жира - сделали их лёгкой и желаемой добычей.

В Охотском море промысел оказался особенно разрушительным: популяция сократилась до критических значений и долгое время считалась исчезнувшей. Лишь с середины прошлого столетия начали появляться сначала осторожные замечания и предположения, а с 80-х годов - разрозненные данные о встречах китов. Систематические же исследования в Охотском море возобновились только в конце XX - начале XXI века. Сегодня охотоморская популяция — одна из самых малочисленных в мире: по последним оценкам, её численность не превышает ~400 особей, что делает её очень уязвимой в контексте сохранения и восстановления в современных реалиях.

В настоящее время гренландские киты Охотского моря включены в Красную книгу России с наивысшим приоритетом принимаемых мер по охране и защите популяции.
Наши проект сегодня – это комплексная работа, которая включает не только наблюдения, но и спутниковое мечение, отбор проб кожи, анализ кормовой базы и оценку антропогенного воздействия на гренландских китов.

Полевые работы мы проводим в ключевых районах летнего нагула, в юго-западной и северной частях Охотского моря. Еще с советских времен существует предположение, что киты после зимовки делятся на две части: одна часть идет на север Охотского моря и там нагуливается в районе залива Шелихова, другая часть сразу же идет в район Шантарских островов. «Северяне» через время присоединяются к основной части китов, бороздящих заливы и острова Шантарского моря. Казалось бы, что может быть проще? Отправиться в это время к уже известным местам и посмотреть, есть там киты или нет! Но не все так просто.

Эти акватории отличаются сложной гидрологией и достаточно сильно удалены от крупных городов. В районе Шантар сезон очень короткий, всего 2-3 месяца в году, когда море открыто и свободно ото льдов и туманов, и пока не начался сезон штормов, когда в море невозможно выйти даже на большом корабле. Север славится сильными приливно-отливными течениями, в одной только Пенжинской губе перепад уровня моря может составлять 12 метров! Добраться до маленьких обитаемых поселков – тоже так еще задачка, когда нет дорог. А уж завозить большое и тяжелое оборудование в таких условиях…

Тем не менее, каждый год мы тратим несколько суток на то, чтобы добраться из Москвы до места работы, и привезти с собой кучу вещей, которые нам необходимы. Это и теплая одежда, и фототехника, и приборы для измерения параметров среды, и планктонная сеть, и даже большой дрон для мечения китов! БПЛА (беспилотные летательные аппараты) сейчас являются одним из ключевых инструментов для изучения китообразных в мире. С помощью них можно получать данные с воздуха с минимальным беспокойством животных. Дроны помогают измерять длину и упитанность китов, а также другие характеристики тела (это называется морфометрические измерения), изучать вариативность в характеристиках внешнего вида, особенно шрамы и следы от травм, анализировать поведение.

В прошлом году мы впервые провели спутниковое мечение китов с помощью крылатого помощника-дрона. Метки помогают проследить, куда киты ходят, как перемещаются между акваториями, а также понять, где же они зимуют. Мы узнали, что киты достаточно долго остаются в Шантарском море – они покидают заливы с первым льдом. Но вот куда они уходят – для нас пока что загадка. И дело здесь не только в том, что мы получили данные от малого количества китов, дело в том, что сам процесс спутникового мечения крайне сложный и требует огромных ресурсов. Вариантов рабочего и готового оборудование в России крайне мало - практически всё приходится адаптировать под изучаемый вид и проектные возможности. Каждую метку нужно проверять, проверять корпус на герметичность, настраивать начинку и программное обеспечение. Это занимает дополнительное время и усилия для всех членов экспедиции. Невозможно охватить сразу всё: приходится концентрироваться на одном конкретной задаче, шаг за шагом, чтобы не потерять контроль и точность.

Но дроны нам нужны не только для получения координат о местонахождении китов. Мы снимаем их с воздуха, а не с борта лодки с помощью фотоаппарата, потому что гренландских китов на самом деле достаточно сложно узнать «в лицо» по снимкам с уровня воды. У них нет спинного плавника, как, например, у косаток, тело равномерно окрашено, и по крошечному снимку с одного ракурса достаточно сложно понять, кто именно перед тобой. А дроны, поскольку они находятся выше над снимаемым объектом, позволяют увидеть гораздо больше, что в свою очередь помогает нам в индивидуальном распознавании каждого кита.

Несмотря на темную окраску тела, у каждого кита есть белая окраска на подбородке, которая появляется у них с рождения и позволяет отличать гренландского кита от близких родственников, японских китов (у них белый подбородок отсутствует, зато есть роговые наросты на верхней и нижней челюстях, а также над глазами). Также у китов с течением времени на телах появляется все больше отметин и шрамов, которые в совокупности делают каждую особь уникальной и помогают нам узнавать встреченных за сезон китов. Важно, что почти все встреченные нам гренландские киты в районе Шантарских островов (более 96%) имеют следы от атак косаток — эти шрамы похожие на продольные параллельные белые линии, которые чаще всего есть на кончиках хвостовых лопастей, на грудных плавниках, иногда встречаются и в районе дыхала – отверстия, через которое киты дышат.

Индивидуальная фотоидентификация китов позволяет нам следить за отдельными особями в течение длительного времени, фиксировать повторные встречи, анализировать перемещения между районами, изучать структуру популяции и индивидуальную изменчивость. На основе данных фотоидентификации мы создали в прошлом году каталог, который на сегодняшний день включает более 306 отдельных гренландских китов, данные о которых мы собрали за 2020–2025 гг. Можно сказать, что у каждого кита теперь есть свой «паспорт»: в каталоге мы дали всем животных индивидуальный номер, указали место и год первой встречи, пол (если он известен) и приложили изображения, по которым этих китов можно будет узнать при встрече.

На самом деле, когда ты смотришь на кита с воздуха, через маленький экранчик на пульте управления дроном, то видишь не только свой объект исследования, ты видишь огромное, спокойное животное, существующее в своём ритме, живущее собственную жизнь, и у тебя есть уникальная возможность прикоснуться к тайне существования живого организма, не причиняя ему вреда, не беспокоя. Со временем, через сотню просмотренных видеокадров, ты начинаешь мгновенно узнавать каждого кита, даже давать им свои имена.

Я никогда не забуду случай, который произошел со мной в прошлом 2025 году: мы работали в заливе Николая, высадились ненадолго на берег. Вдали, в километре увидели, что всплыл кит. Запустили дрон, полетели смотреть кто это – и я буквально заорала ребятам «Это же Чайнатаун! С детенышем!». Встретить самку с малышом – это вообще какой-то отдельный сорт удовольствия, потому что, во-первых, это очень редкое событие и для нас, и для этой популяции в целом, во-вторых, ты автоматически узнаешь пол кита, потому что новорожденные киты ходят с матерями до года, находясь на молочном вскармливании. Ну, и кит этот с очень ярким и приметным шрамом на спине, мы его и в конце сентября встречали, и в середине лета – очень классный кит, люблю его сильно! И вот так встретить и узнать сразу же, по изображению на маленьком экране, животное, которое возвращается из года в год в одно и тоже место – это как встретить старых знакомых, и от этого становится тепло на душе.

Гренландские киты, несмотря на свои вполне приличные размеры (они вырастают в длину до 19 метров и весят порядка 100 тонн) питаются очень маленькими, даже крошечными организмами, которых объединяют под названием зоопланктон. Это разные живые существа, в первую очередь калянусы и эуфаузииды, мелкие рачки, а еще сюда входят личинки рачков, медуз, крабов, даже рыб, морские черви полихеты и другие.

Мы исследуем, какие виды конкретно в Шантарском районе входят в кормовую базу гренландских китов, их распределение на акватории, сезонную динамику и есть ли какая-то связь между тем, где бывают киты и где много для них еды. Все это в совокупности помогает понять, какие районы являются критически важными для выживания охотоморской популяции. Например, мы уже знаем, какие рачки могут входить в кормовую базу для китов, которые часто встречаются Ульбанском заливе (в основном это неполовозрелые особи до 25 лет и длиной до 13 метров), а какими в начале лета приходят питаться более взрослые киты в заливе Николая. А вот, к примеру, в знаменитой бухте Врангеля киты питаются очень редко, туда они приходят больше для разных социальных взаимодействий, а еще чтобы помочь себе в период линьки – верхний слой кожи у китов слущивается, и структура дна, разные камушки, крупные и мелкие, вероятно, помогают этим морским гигантам слущивать ее, как мы трем себе пятки пемзой.

Охотское море - одно из немногих мест в мире, где можно увидеть гренландских китов. Один из плюсов для приезжающих сюда гостей и туристов – это возможность выйти на воду на сап-бордах для наблюдения за животными. Мы в свою очередь работаем с туроператорами, чтобы внедрять принципы ответственного вейлвотчинга (наблюдения за китами). К ним относятся соблюдение безопасной дистанции до животных и корректное поведение людей во время наблюдений, правильные действия судов и капитанов, включая скорость передвижения в разных районах концентрации китов, выбор верной высоты для наблюдений с воздуха с помощью БПЛА. Опыт сотрудничества показывает, что партнёрский подход действительно работает, и туристы, и туроператоры готовы слушать с интересом о наших наблюдениях и советах.

Как показывает российская и мировая практика, нерегулируемый туризм - очень сильный фактор хронического стресса, особенно в контексте малых и исчезающих популяций животных. Неправильные действия людей могут привести к тому, что животные просто перестанут приходить в ранее облюбованные ими районы кормления и размножения, что повлияет на весь их годовой цикл, заставит искать более пригодные местообитания, что в свою очередь влечёт дополнительные энергетические затраты для каждой конкретной особи. Если кит не накопит достаточное количество жира, ему будет трудно пережить зимовку, либо самка отложит беременность до более подходящего момента, что конечно же скажется на численности охотоморской популяции в будущем. Конечно, не только туризм, но и присутствие человека в регионе в целом может негативно сказаться на будущем гренландских китов. Запутывание в рыболовных снастях, увеличение судоходного траффика, шумовое загрязнение – все это в совокупности создает определенную нагрузку и конкуренцию человека с обитателями морей. Добавим сюда уже идущее несколько десятков лет изменение климата, сокращение ледового покрова и увеличивающийся прессинг со стороны хищников-косаток – и картина вырисовывается не очень радужная.

Поэтому сохранять Охотское море и его обитателей - это не только работа ученых. Каждый из нас может влиять на будущее китов: через осознанное поведение и уважение к природе и ее законам. Гренландские киты живут здесь уже сотни лет, пережили колоссальный прессинг человека и смогли выжить. Но сейчас их мир снова хрупок, и чтобы они продолжали плавать по этим заливам и бухтам, как это делали их предки, мы продолжаем наши исследования. Чем больше мы знаем о китах, тем легче защитить их и помочь им жить спокойно. Даже простые правила для туристов и туроператоров могут сделать их мир безопаснее и комфортнее.

Сохранение природы в нашем случае – это конкретные животные, которых мы знаем, конкретные места и наши маленькие решения каждый год, когда мы еще на шаг приближаемся к познанию тайн о жизни гренландских китов в Охотском море. И именно это делает нашу работу и каждую экспедицию по-настоящему важной и интересной.

Читать: https://sev-in.ru/sites/default/files/2025-12/Whale_Catalog_26.12.25.pdf